25.08.2019 г. Главная arrow Камень в природе arrow Камень в природе и городе arrow В большом городе
         
Главное меню
Главная
Новости
Блог
Ссылки
Ленты новостей
Карта сайта
Фото камней
Гостевая
Общая информация
о камнях
походы и сплавы
Кристаллография
Сейсмика
Учебные пособия
Классификации
ювелирная
Словарь Куликова
Популярно о камнях
Камень в природе
Мертвая природа
История камня
Технические
Диковинки
Люди и камни
Тяжелое серебро
Минералог-любитель
Легенды и мифы
Об алмазах
Камни-талисманы
Полезные ископаемые
Нефть
Геология
 
 
Краткие новости
В большом городе Печать E-mail
Автор Administrator   
25.04.2009 г.


С детства я привык, что каждое географическое название что-то говорит моей минералогической душе. Когда называют Боровичи, я думаю о кристаллах свинцового блеска в углях этого города. Называют Милан — я вспоминаю его мраморный собор. Рассказывают о Париже — я весь переношусь в его знаменитые гипсовые ломки. А станция Березайка Октябрьской железной дороги говорит о великолепном известняке, который обжигают на известь.

Но особенно поучительны для нас странствования по нашим большим городам, где на каждом шагу минералога ждет целый «университет», где можно изучить самые трудные и сложные вопросы нашей науки.
Пойдемте, друзья, по улицам Ленинграда и Москвы и послушаем, что нам рассказывают камни.
Мы на берегах нашей северной красавицы Невы. На широких просторах набережных любуемся мы ее синими водами, этим чистым жидким минералом нашей земли. Под ногами «путиловская плита»—сирийский известняк, осадок глубоких морей с загадочными образованиями углекислого кальция. Кубики мостовой — это обломки диабазов, тех вулканических лав, которые некогда в районе современного Онежского озера изливались из глубин в виде расплавленных покровов. Гранитные цоколи зданий говорят о застывших в глубинах массах расплавленных пород. Розовые мраморные подоконники — осадки древних морей, обожженные дыханием вулканов. Но среди всех этих камней меня больше всего поражает один: из него сделаны колонны в Казанском соборе, из него сложены замечательные портики Исаакиевского, им выложены каменные берега красавицы Невы, — это замечательная порода рапакиви (по-фински — гнилой камень), гранит как бы с большими глазами полевого шпата. Я внимательно слушающего историю, и она мне говорит о явлениях, которых мы невидим вокруг нас, но которые где-то медленно, может быть еще и сейчас, разыгрываются под нашими ногами в недоступных глубинах. Когда-то, немного больше полугора миллиардов лет тому назад, наш Север был одним из первых застывших твердых Щитов на расплавленном океане нашей еще раскаленной планеты 1. На его поверхности разыгрывались пустынные бури.
Первые тропические дожди падали потоками на раскаленную землю. Снизу расплавленные массы вырывались к поверхности, переплавляя нагроможденные обломки и навеянные бурями пески, внедряясь в первые осадочные породы Земли.
В эти времена из глубины внедрился и красный гранит, называемый рапакиви. В виде вязкой тягучей массы застывали его массивы; сначала в нем плавали глазки выкристаллизовавшихся полевых шпатов,— целыми потоками увлекались они, сплавлялись и снова обволакивались кристаллами, пока весь остальной расплав не застыл в общую массу. Горячие пары и газы далеко уносились из этих очагов, они внедрялись в древний щит и, застывая, накапливали совершенно особые богатства камня.
Так, на берегах Белого, Балтийского и Северного морей всюду встречаем мы каменные жилы — следы этих горячих дыханий древних гранитов.
В огромных ломках Карелии, Швеции и Норвегии добывают розовый полевой шпат, прозрачный, как стекло, кварц, блестящую розовую слюду, а в них какие-то черные неказистые камешки, очень тяжелые и непрозрачные. В этих черных камнях таится еще много минералогических диковинок: здесь и тяжелая урановая руда, дающая нам радий, и кристаллы черного турмалина, а среди них темно-зеленый апатит...
Я иду вдоль прекрасных набережных Невы. Белеют глаза полевых шпатов; под действием холодных и мокрых ветров Севера черные листочки слюды золотеют, превращаясь в пластинки «кошачьего золота»; выкрашиваются серые кварцы, ржавые железистые пятна смываются осенними водами, — заканчивается «коротенькая» история камня на миллиардном году его жизни.
Мы можем совершить замечательную минералогическую экскурсию и по городу Москве.
Мы пойдем любоваться белым московским известняком старых зданий «Белокаменной», вспоминая, что ему примерно четыреста миллионов лет и что отложился он в глубинах каменноугольного моря. Мы можем целыми часами изучать природу гранитного цоколя гостиницы «Москва»: это — древние граниты Украины с замечательными пегматитовыми жилами, которые кипели, бурлили и прорезали своим горячим дыханием остывавшие гранитные массивы.
Темная облицовка из лабрадорита со сверкающими синими глазками украшает дома улицы Дзержинского, а исторический мавзолей Ленина в глубоком сочетании цветов, со своими замечательными сортами камня габбро, темного и светлого лабрадорита, шокшинского порфира и гранитов говорит о том, как глубоко может выражать камень одновременно и величие, и скорбь о смерти великого вождя, и вместе с тем бурные, радостные идеи новой жизни.
И чтобы проникнуться еще этой новой, светлой и веселой жизнью бурно растущей страны, пойдем с вами под улицы Москвы, в широкие подземные коридоры метро.
 
Мы не увидим здесь ни тех плывунов, песков или глин, в которые врезали с таким героизмом метростроевцы свои туннели, ни древних каменноугольных известняков, на которых построена Москва. Яркий электрический свет озаряет целую коллекцию мраморов, гранитов и известняков, на которых можно изучить все строительные п декоративные камни нашей страны, начиная с северных окраин Карелии и кончая берегами Крыма.
Больше шестидесяти пяти тысяч квадратных метров мрамора и других облицовочных камней, стекол, шлаков, глазурованных кирпичей пошло на облицовку подземных вокзалов первой очереди метро. А ведь это только начало!
Мы спускаемся с вамп под землю у «Библиотеки им. Ленина». Желтый пятнистый подмосковный мрамор украшает вход; далее — большие восьмигранные колонны из серого московского мрамора с жилками известкового шпата. Пластинки черного стекла обрамляют нижние карнизы, а на лестнице к платформе в красноватом крымском мраморе мы видим окаменелые улитки, ракушки — остатки жизни каких-то древних южных морей, покрывавших несколько сот миллионов лет тому назад весь Крым и Кавказ.
Быстро мчится поезд метро; мы с трудом успеваем во время кратких остановок рассматривать мраморы. На станциях «Охотный ряд», «Дзержинская» и «Кировская» мы восторгаемся большими пластинами полосатого серого мрамора из Уфалея на Урале. «Красные ворота» нас встречают красным тагильским мрамором из Среднего Урала, а панель обрамляет все тот же волынский лабрадорит с глазками, сверкающими синими переливами. Снова крымские и кавказские мраморы в теплых тонах наших южных известняков, снова холодные серые и белые мраморы Урала, снова подмосковные серо-желтые известняки.
Мы забываем о громадных промежутках времени истории нашей Земли, медленно и постепенно превращавшейся из красной звезды в нашу маленькую Землю, ничтожный, затерянный мирок среди миллионов звезд, солнц и туманностей!

 

1 «Занимательная минералогия» была написана академиком А. Е. Ферсманом в 1928 году, и в своих рассуждениях об образовании Земли автор опирался на господствовавший в то время в геологии взгляд, что Земля вначале была горячей, даже огненно-жидкой, и постепенно остывала, покрываясь корой; этот взгляд основывался на гипотезе Канта—Лапласа, по которой Земля имела вначале газообразное и Жидкое состояние. В настоящее время эта гипотеза пересматривается.— Прим. ред.

Последнее обновление ( 25.04.2009 г. )
 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Цитата


« Пред.   След. »
 
 
 
         
 
Design by Камни
Rambler's Top100